Обычно, после выборов (всеобщих, тайных и равных) развёртывается политическая борьба за ту или иную трактовку их итогов, дискуссия о том, какова, собственно, воля народа? За что именно проголосовали избиратели?

Особенность политического голосования состоит в том, что гражданин выбирает не то, чем он будет владеть и распоряжаться. А то, что ему нравится. Представьте: два парня стоят у витрины дорогущего магазина и увлеченно обсуждают, какая из вещей там «более классная», какою из них больше стоило бы владеть. Это занятие настолько распространено, что имеет даже своё имя - «Window shopping». Его увлекательность происходит от того, что выбор, даже витринный выбор, предоставляет такому «витрино-покупателю» его меру субъектности. Дескать, я не лох, я отлично разбираюсь в том, что тут лучше.

Но именно условность этого выбора делает человека в наибольшей степени свободным в своём мнении. Он может как угодно высоко ценить свою компетентность. Тем более, что именно это внушает ему предвыборная агитация. Её убедительность состоит не в том, чтобы сказать избирателю «ты дурак, ты собираешься голосовать неправильно, голосуй сюда!». Убедительная реклама говорит: «глянь-ка сюда — вот, что тебе надо!». Ровно так идет диалог тех двух парней у витрины. Их выбор — не вещей, им недоступных, а самих себя на фоне этих вещей.

Именно поэтому, потому, что люди в большинстве своём выбирают не политиков для себя, а себя на фоне политиков, итог избирательного процесса нуждается в политической интерпретации.

Это тоже итог выборов, но по смыслу немножко другой.