О порядке жизнеустройства

В числе самых насущных потребностей человека (и, кстати, не только у людей) – нужда в благополучном существовании: безопасности, предсказуемости, комфорте. Но обособленный индивид не может удовлетворить эту свою потребность, поскольку условием ее удовлетворения оказываются другие индивиды. То, что требуется им всем – это наилучший в данный момент порядок жизни, который связывает индивидов так, чтобы они – каждый в отдельности, но все вместе – способствовали благополучному существованию всех.

Однако, конструкция предпочитаемого порядка не самоочевидна, и она не дается раз и навсегда.

Взаимозависимость людей состоит из возможностей каждого человека так или иначе, позитивно или негативно, влиять на жизнь другого (других). Поэтому при исторически различных обстоятельствах складывались разные устройства вроде бы одинаковых в предметном смысле отношений – торговли, денежного обмена, разных форм религии и власти и разных специализаций внутри этих форм
деятельности.  Все эти и другие сферы жизни были пронизаны соответствующими правилами и неписаными условностями ограничений и допущений, которые в совокупности своей удерживали тот или иной предпочтительный на данный момент общий порядок.  

Такой порядок складывается консенсусно, ходом самой жизни и далеко не всегда ясно осознается. Обычно функция поддержания порядка делегируется системе институций, обобщенно именуемых «власть» (в любой её форме: власть народа, власть тирана, олигархов и т. д.).  Власть не создает порядок, но угадывает и поддерживает его – это её прерогатива и это её ответственность.

Осознание установившегося жизненного порядка и его описание (на богословском, философском, юридическом, художественном, научном языках) свойственно периодам, когда порядок приобретает устойчивые формы, уже хорошо
освоен и представляется правильным, разумным и надежным.

Таким был, к примеру, век Просвещения (XVIII) – не начало, а кульминационный период эпохи Нового времени. Другой суммирующий век – век Высокой
схоластики (XIII), когда завершалось строительство «интеллектуального каркаса» средневековой западной культуры. Античная цивилизация достигла своего классического вида в V веке до н. э.  К этому времени относятся образцовые деяния и самоописания эпохи, выполненные выдающимися фигурами этого времени (Перикл, Софокл, Геродот, Фукидид Сократ, Платон и др.).

Во всех случаях обращает на себя внимание периодичность общественных состояний. Кульминационные зрелые фазы перемежаются в истории
фазами ослабления структур и инструментов существующего порядка жизни – вместе с незаметной кристаллизацией другого, неожиданно нового.

Жизнь менялась, и порядок менялся вместе с нею. Примеров полно.

В 1896 году в Великобритании была отменен порядок, согласно которому перед автомобилем должен был идти человек с красным флагом.

Современные банки, кроме привычных функций, таких как аккумулирование временно свободных денежных средств, кредитование, эмиссия ценных бумаг, все больше заняты контролем источников денежных средств клиентов.

Во многих странах порядок регистрации браков изменен
так, чтобы пол супругов не имел значения.

На самом деле, найти примеры текущей трансформации жизненного порядка в наше время не трудно. Но трудно из-за этого корректно осознать и описать целостно порядок, действующий в данный момент – он быстро меняется, потому что быстро меняются приоритеты, цели, ценности и технологии осуществления жизни. 

В этот момент можно различить несколько стратегий, призванных адаптировать большие массы людей к переживаемому кризису уходящего порядка.  «Прогрессивная» стратегия состоит в том, чтобы мысленно (умозрительно) сконструировать образ порядка, который представляется для будущего желательным, и настойчиво внедрять его как альтернативу неопределенности. «Консервативная» стратегия состоит в том, чтобы мысленно (умозрительно) сконструировать упрощённую модель утраченного порядка, пригодную для внедрения, как альтернативу существующей неопределенности.  «Постмодернистская» стратегия состоит в том, чтобы обосновать позитивный смысл неопределённости как соблазнительную возможность свободной игры душевных сил.

Общей чертой этих и других подходов кризисного времени является
изменённое отношение к порядку: из средства, создаваемого коллективным
творчеством ради благополучной и продуктивной жизни, порядок «перемещается» на место цели. Но, когда порядок (а не жизнетворчество) становится целью, общая
воля взывает прежде всего к мерам упорядочивания, самые очевидные из которых – тоталитарные возможности власти.

Тоталитаризм вырос из практики Первой мировой войны и многим казался в XX веке опасной аномалией. Но он никуда не делся, он и сейчас воспроизводится в мире ходом самой жизни. Элементы его замечают многие. Пишут о растущей роли институций, способных ограничивать и контролировать, об умножении общественных движений, склонных влиять уличным насилием, о готовности многих индивидов ограничивать своё пространство инициативы ради тоталитарного порядка, с которым они связывают перспективу устойчивой, предсказуемой, бестревожной жизни.

Никто не знает, имеем ли мы дело в данном случае с грядущей культурной системой, или это лишь временно компенсирующая практика перехода к будущему, пока неизвестному еще, порядку.

Представления о будущем сейчас предельно ограничены. Не стоит гадать. Возможно, порядок будущей жизни будет таким, что он бы нам решительно не понравился. Но, он будет нравиться людям, которым доведется в нем жить.